Роль социальной фрустрации в формировании телесного я-образа у юношей

Зотова Р.А., Прокофьева Н.С., Цветков А.В. РОЛЬ СОЦИАЛЬНОЙ ФРУСТРАЦИИ В ФОРМИРОВАНИИ ТЕЛЕСНОГО Я-ОБРАЗА У ЮНОШЕЙ// международный научный журнал Инновационное развитие. – Уфа: Аэтерна, 2017. — №2. Ч2. – сс. 273-279.

Аннотация
В данной статье описывается исследование, направленное на выявление особенностей формирования телесного образа в юношеском возрасте под воздействием социальной фрустрации. Регуляторно-личностные свойства, проводится сравнение восприятия своего телесного «Я» у юношей и девушек. Исследуется восприятие атмосферы в учебном коллективе у юношей и девушек под воздействием социальной фрустрации.


Ключевые слова

социальная фрустрация, телесный образ, регуляторно-личностные свойства, юношеский возраст

Психологический анализ телесности касается не только патологических аспектов (внутренняя картина болезни), но и механизмов формирования телесного опыта, его смысловых аспектов телесного опыта, его связи с субъективной картиной мира личности, обращают внимание В.В. Николаева[11,12], О.Г. Мотовилин[10], В.Е. Каган[6], С.А. Кулаков[7].
Современные исследования личности человека, в области клинической психологии касаются, увы, в основном, только вопросов отношени к болезни (Соколова Е.Т.[14], Николаева В.В.[12], Тхостов А.Ш.[15]).
Однако представляется возможным посмотреть на данную проблему с несколько иного ракурса, формирования телесного Я-образа с точки зрения различных психических состояний, которым оно может быть подвержено.
В качестве модели психического состояния нами предложена социальная фрустрация: крайняя неудовлетворенность, блокада стремления, возникающая в условиях отрицательной социальной оценки, вызывающая стойкое
отрицательное эмоциональное переживание, может стать дезорганизации сознания и деятельности[3].
Продолжая мысль, прозвучавшую в данном определении, можно предположить, что фрустрация, приводя к дезорганизации сознания и деятельности, может также оказывать влияние на возникновения различных соматических заболеваний или формирование телесного образа.
Влияние фрустрации на телесный опыт почти не рассматривается, хотя проблемами фрустрации как отдельно взятым явлением занимались: В.П. Зинченко[4], Б.Г. Мещеряков[9], К.К. Платонов[13], Р.М. Грановская[2].
Р.М. Грановская придерживается мнения о том, что «фрустрация есть эмоциональная реакция на помеху к достижению осознанной цели».
Американские исследователи Д. Креч, Р. Кратчфилд, Н. Ливсон[19] рассматривая проблему фрустрации, делают акцент на конструктивной составляющей фрустрации для личности, полагая, что фрустрацию можно расценивать как движущий механизм, способствующий развитию личности.
Н.Д. Левитов, рассматривает фрустрацию как психическое состояние, возникающее в условиях сильной мотивации удовлетворить значимую потребность и наличия препятствия для осуществления, которое непреодолимо или субъективно понимается как непреодолимое, что часто выражается в характерных особенностях переживания, в том числе и телесного образа «Я» и поведения, которое нередко сопровождается социальной дезадаптацией.
Кроме того, Н.Д. Левитов особое внимание уделяет понятию «толерантность», а также тому, что воздействие фрустраторов может приводить к возникновению различных реакций (стенических и астенических). По его мнению, толерантность представляет собой отсутствие тяжелых переживаний в ответ на воздействие фрустрации [8] и может проявляться в следующих формах: а) спокойное рассудительное отношение к ситуации; б) сдерживание негативных реакций; в) принимать форму бравады, что на самом деле является вариантом маскирования негативных реакций [8]. В таком случае толерантность как явление приобретает охранительно-приспособительную
форму и не может быть рассмотрена с позиции «сознательного претерпевания» негативных воздействий [1].
Исходя из изложенного выше, закономерно возникает вопрос о том, какая возрастная категория людей может быть наиболее подвержена воздействию социальной фрустрации; в каком возрастом периоде толерантность, как некий защитный механизм, может быть недостаточно зрелой, а воздействие социальной фрустрации наиболее выраженным?
Мы предполагаем, что в период ранней юности (15-17 лет), фрустраторы могут оказать наиболее выраженное влияние на формирование личности и телесного образа в частности.
В своих исследованиях юношеского возраста Э. Эриксон одним из центральных новообразований указывает поиск идентичности [18], обретение целостности и баланса между интенсивно развивающимся внутренним миром и требованиями социальной среды. Понятие идентичности по Эриксону неразрывно связано с обретением собственного «Я». В процессе личностного развития в результате взаимодействия с окружающими людьми у человека возникает определенный баланс внутренних сил и внешних воздействий, обеспечивающий полноценную адаптацию личности в обществе.
Согласно Д.И. Фельдштейну [16] ведущей деятельностью подросткового возраста является общение, особой формой которого в данном возрасте является интимно-личностное, реализуемое не столько через систему «подросток-взрослый», а через взаимодействие «подросток-подросток». Таким образом, через принятие со стороны сверстников осуществляется поиск Эго-идентичности, происходит ориентировка в системе ценностей, которая не может быть целиком осуществлена при помощи взрослого.
Можно предположить, что воздействие социальной фрустрации, при условии низкой толерантности к фрустраторам, может привести, в данный возрастной период, к различного рода невротическим реакциям, повлиять на формирование личности, а также привести к искажению телесного образа «Я».
Проведенный анализ литературных данных позволяет нам формулировать следующие гипотезы исследования:
1. Существуют половые особенности уровня развитости регуляторных процессов и регуляторно-личностных свойств.
2. Существуют половые особенности восприятия своего физического Я.
3. Социальная фрустрированность будет оказывать влияние на регуляторные процессы, регуляторно-личностные свойства, восприятие коллектива и телесный потенциал личности.
Для проверки выдвинутых гипотез нами был выбран следующий диагностический инструментарий:
С целью исследования образа телесного «Я» использовались следующие методики:
— опросник саморефлексии телесного потенциала Ложкин Г. В., Рождественский А. Ю.;
— гомункулус Семенович А.В.
с целью исследования социальной фрустрации:
— опросник ССП – 98 Моросанова В. И.
— методика диагностики уровня социальной фрустрированности Л. И. Вассермана (модификация Бойко В.В.)
— опросник Фидлера А.Ф.
В исследовании приняли участие юноши (50 человек) и девушки (50 человек) в возрасте от 16 до 19 лет, средний возраст которых составлял 17,5±1,2 лет, среднегрупповой возраст как у юношей так и у девушек (17,5±1,2). Выборка респондентов является однородной по возрасту и полу.

Результаты исследования и обсуждение.

Таблица 1 – Среднегрупповые показатели развития индивидуальной саморегуляции /±σ /

В результате дескриптивной статистики было выявлено, что у исследуемых респондентов среднегрупповые показатели планирования (5,59±1,93), программирования (5,08±1,8), гибкости (5,08±1,68) и самостоятельности (5,07±1,83) находятся в пределах среднего уровня развития, а такие шкалы, как моделирование (3,62±1,47) и оценивание результатов (3,8±1,56) развиты плохо. Однако такую закономерность можно проследить только у юношей (таблица 1), у девушек среднегрупповые показатели по всем исследуемым шкалам саморегуляции имеют практически одинаковые значения. Если рассматривать с точки зрения половых различий в уровне выраженности саморегуляции, то видно, что у юношей по шкалам планирования, программирования, гибкости и самостоятельности среднегрупповые значения выше и находятся на уровне выше среднего развития саморегуляции, в то время как у девушек, все исследуемые шкалы находятся в пределах ниже среднего уровня развития саморегуляции.
Приведенный непараметрический U-критерий Манна-Уитни, который был использован в связи с тем, что практически все исследуемые данные не подчиняются закону нормального распределения, на выявления половых различий показал, что по таким шкалам, как планирование (U=657,5, Z=-4,08 при р<0,001), программирования (U=851,5, Z=-2,75 при р=0,006), гибкости
(U=606,5, Z=-4,44 при р<0,001) и самостоятельности (U=486,5, Z=-5,26 при р<0,001) у юношей наблюдаются значимо более высокие значения, а у девушек по сравнению с юношами, значимо более высокие значения наблюдаются по шкалам моделирования (U=707, Z=3,74 при р<0,001) и оценивания результатов (U=776, Z=3,27 при р<0,001). К тому же, сравнивая общий уровень саморегуляции, у юношей этот показатель также значимо выше, чем у девушек (U=724, Z=-3,63 при р<0,001).
Судя по среднегрупповым показателям, психологическую атмосферу в коллективе респонденты оценивают как удовлетворительную (34,2±10,4), однако юноши оценивают атмосферу в коллективе более положительно (25,9±4,7), чем девушки (42,4±7,6), и данное различие статистически значимо (U=79, Z=8,07 при р<0,0001).
Также было выявлено, что среднегрупповой показатель социальной фрустрированности находится в пределах пониженного уровня фрустрированности (1,5±1,04), причем у юношей среднегрупповой показатель находится на очень низком уровне социальной фрустрированности (0,6±0,2), а у девушек этот показатель достигает умеренного уровня выраженности (2,5±0,5). Данное различие между юношами и девушками по уровню выраженности социальной фрустрированности статистически значимое (U=1, Z=8,6 при р<0,0001).
Также было получено, что у девушек, чем ниже уровень социальной фрустрированности они испытывают, тем хуже они оценивают психологический климат в своем учебном коллективе.
В связи с такими результатами, было принято решение проверить, существует ли влияние испытываемого уровня социальной фрустрации на восприятие психологической атмосферы в коллективе учащихся, как у юношей, так и у девушек. Для того чтобы, проверить данное предположение был использован простой регрессионный анализ.

Выявлено (таблица 2), что уровень испытываемой социальной фрустрированности оказывает влияние на восприятие психологической атмосферы в учебном коллективе только у девушек (F=12,06 при р=0,001). Причем, если рассматривать полученные β-коэффициенты (β=-0,45), то видно, что снижение уровня испытываемой социальной фрустрированности будет сопровождаться более отрицательными оценками психологического климата в учебном коллективе.
Далее нами были рассмотрены и проанализированы результаты, полученные по методикам, направленных на диагностику социальной саморефлексии телесного потенциала и восприятия своего физического Я.

В ходе дескриптивного анализа было выявлено (таблица 3), что у респондентов более выражен личностный тип репрезентации телесного потенциала (84,1±16,2 или 8 стайнанов). Если рассматривать полученные данные по половому признаку, то несмотря на то, что у юношей общий показатель несколько ниже (80,8±13,1 или 7 стайнанов), чем у девушек (87,4±18,3 или 8 стайнанов), все же, среднегрупповые показатели для обоих полов находятся на уровне личностного типа репрезентации телесного потенциала.
Проведенный U-критерий Манна-Уитни показал, что у девушек значения по витальному (U=888,5, Z=2,49 при р=0,01), просоциальному типам (U=851, Z=2,75 при р=0,006) и общему баллу (U=958, Z=2,17 при р=0,03) значимо выше, чем у юношей. что может говорить о том, что в группе девушек, вероятно, будет наблюдаться большее количество случаев доминирования личностного типа репрезентации телесного потенциала. Для этого было подчитано процент доминирования одного из типов репрезентации во всей выборке и в группах, разделенных по половому признаку.
У исследуемых респондентов наблюдается преобладание личностного типа репрезентации телесного потенциала (75%), над просоциальным (24%), а витальный тип (1%) практически не представлен в данной выборке. Причем личностный тип репрезентации телесного потенциала значимо чаще встречается, чем просоциальный тип (χ2=52,03 при р<0,0001). В группе как юношей (68%), так и девушек (82%), также преобладает личностный тип репрезентации телесного потенциала. К тому же как у юношей (χ2=12,96 при р<0,001), так и у девушек (χ2=43,58 при р<0,0001), личностный тип репрезентации значимо чаще встречается, чем просоциальный тип. Между юношами и девушками существует только тенденция (р=0,08) к преобладанию личностного типа репрезентации телесного потенциала у девушек, по сравнению с юношами, т.е. у девушек чаще, чем у юношей телесный потенциал непосредственно интегрируется в Я-структуру, становится его имманентной
характеристикой, которая ни при каких условиях не может быть отделена от Я как целостного психотелесного существа.
Также необходимо рассмотреть восприятие своего физического Я, исследованного через методику «Гомункулус».
Основываясь на полученных результатах, можно сделать вывод, что у девушек, образ своего физического Я (4,38±1,24) приближен к значениям, свойственных здоровым людям с неизмененным отношением к своему физическому Я (Цветков А.В.[17]), в то время, как у юношей наблюдаются более низкие показатели (3,94±1,45), причем это различие между юношами и девушками статистически значимое (U=851, Z=2,75 при р=0,006).
Для выявления значимых различий между полученными данными в ранее проведенном фундаментальном исследовании (Цветков А.В.[17]) и результатами настоящего исследования, был проведен одновыборочный t-критерий Стьюдента.

Судя по результатам сравнения (таблица 4), между показателями восприятия своего образа физического Я у девушек (4,38) и группы нормы (4,3), значимых различий не существует. У юношей (3,94) выявлена тенденция (р=0,08) к более низким показателям дифференцированности образа физического Я, что может вести за собой «одномерность» его восприятия.

Таблица 5 – Результаты одновыборочного t-критерия Стьюдента при сравнении особенностей восприятия образа физического Я у юношей и девушек с показателями, характерными для юношеского возраста

Однако, если сравнивать с показателями образа физического Я у юношей (4) и, результатами, полученными в ходе данного исследования (таблица 5), то видно, что при сравнении показателей восприятия образа физического Я у юношей из данного исследования и ранее проведенного исследования, значимых различий выявлено не было. Однако у девушек при сравнении были выявлены значимые различия (t=2,16 при р=0,04), которые указывают на более развитое восприятие образа своего физического Я, соответствующее следующему возрастному этапу – взрослости. Таким образом, можно предположить, что данный факт указывает на более высокий темп развития у девушек, нежели у юношей.
Для того, чтобы увидеть общую картину взаимосвязей особенностей саморегуляции респондентов, их восприятия того коллектива, где они учатся, их эмоционального состояния и «телесности», был проведен корреляционный анализ Спирмена отдельно для юношей и девушек.
В ходе анализа было выявлено, что у юношей прямопропорциональные (положительные) связи между: оцениванием психологической атмосферы в коллективе и оцениванием результатов (r=0,28 при р<0,05); образом физического Я и самостоятельностью (r=0,48 при р<0,05); образом физического Я и общим уровнем саморегуляции (r=0,29 при р<0,05).
И обратнопропорциональные (отрицательные) связи между: витальным типом телесной репрезентации и образом физического Я (r=-0,4 при р<0,05); просоциальным типом телесной репрезентации и моделированием (r=-0,41 при р<0,05); просоциальным типом телесной репрезентации и общим уровнем саморегуляции (r=-0,3 при р<0,05); личностным типом телесной репрезентации
и оцениванием результатов (r=-0,29 при р<0,05); общим баллом телесной репрезентации и оцениванием результатов (r=-0,35 при р<0,05); общим баллом телесной репрезентации и общим уровнем саморегуляции (r=-0,29 при р<0,05); общим баллом телесной репрезентации и образом физического Я (r=-0,31 при р<0,05).
У юношей были выявлены прямопропорциональные (положительные) связи между: уровнем социальной фрустрированности и программированием (r=0,39 при р<0,05); уровнем социальной фрустрированности и общим уровнем саморегуляции (r=0,34 при р<0,05).
И обратнопропорциональные (отрицательные) связи между: оцениванием психологической атмосферы в коллективе и программированием (r=0,31 при р<0,05); уровнем социальной фрустрированности и оцениванием психологической атмосферы в коллективе (r=-0,41 при р<0,05); личностным типом телесной репрезентации и планированием (r=-0,29 при р<0,05); личностным типом телесной репрезентации и оцениванием результатов (r=-0,35 при р<0,05).
Также, для выявления влияния уровня социальной фрустрированности на исследуемые психологические параметры, был проведен простой регрессионный анализ.
В ходе анализа было доказано, что уровень социальной фрустрированности оказывает влияние на планирование (F=13,4, β=-0,35 при р=0,0004), моделирование (F=19,8, β=0,41 при р=0,00002), оценивание результатов (F=16,9, β=0,38 при р=0,0001), гибкость (F=20,1, β=-0,41 при р=0,00002), самостоятельность (F=32,3, β=-0,5 при р<0,0001), общий уровень саморегуляции (F=6,9, β=-0,26 при р=0,01), оценку психологической атмосферы в коллективе (F=78,7, β=0,67 при р<0,0001), витальный тип (F=5,7, β=0,23 при р=0,02) и просоциальный тип (F=7,6, β=0,27 при р=0,007) телесной репрезентации. Причем уровень социальной фрустрированности детерминирует оценивание психологической атмосферы в коллективе на 50%.
Выводы.
1. Существуют половые особенности уровня развитости регуляторных процессов и регуляторно-личностных свойств и половые особенности восприятия своего телесного Я. Половые особенности стали первоочередными, а уровень социальной фрустрированности — вторичным фактором, влияющим на исследуемые особенности личности.
2. Планирование деятельности более осознанное, детализированое и реалистичное, они склонны проявлять гибкость в достижении целей, склонны к гибкой перестройке программы действий при изменении обстоятельств.
3. Девушки умеют выделять значимые явления для достижения целей на текущий момент времени и на будущее время. Им свойственно адекватно оценивать результаты, как общей цели, так и всей деятельности на пути к цели.
4. Юноши склонны к положительной оценке атмосферы в коллективе по сравнению с девушками.
5. У юношей выявлен низкий уровень социальной фрустрации по сравнению с девушками.
6. Девушки в среднем продемонстрировали умеренные показатели социальной фрустрированности, но были выявлены повышенный и высокий уровни. При этом, у девушек при более низких показателях социальной фрустрации проявлялась негативная оценка атмосферы в коллективе.
7. Было выявлено, что для данного возраста характерно личностная репрезентация телесного потенциала, но у юношей и девушек встречается просоциальный тип. При этом, для юношей просоциальный более характерен, чем для девушек. Витальный тип встречается редко и только у девушек.
8. Восприятие своего телесного «Я» более адекватно развито у девушек, чем у юношей, что указывает на снижение дифференциации своей телесности у юношей и высокий темп развития восприятия своего физического «Я» у девушек.

Литература:
1. Артемьева Е.Ю. Психология субъективной семантики: Дис. … д-ра психол. наук. — М., 1986. — 498с.
2. Грановская Р.М. Психологическая защита. — СПб.: Речь, 2007
3. Запорожец А.В. Развитие восприятия и деятельность // Вопросы психологии. — 1967. — № 1. — С. 21-29.
4. Зинченко В.П. От генезиса ощущений к образу мира // А.Н. Леонтьев и современная психология. — М.: Наука, 1983. — С. 140-149
5. Зинченко В.П. Проблемы психологии развития //Вопросы психологии. № 3-4, 1992 С. 50-60
6. Каган В. Е. Внутренняя картина здоровья и психосоматический потенциал индивида // Психогенные и психосоматические расстройства: Тезисы научной конференции 24-25. XI. 1988. Тарту, 1988. Т. 1. С. 201-204.
7. Кулаков С.А. Основы психосоматики. — СПб. :Речь , 2003 . —288с,илл.
8. Левитов Н.Д. Фрустрация как один из видов психических состояний // Вопросы психологии. — 1967. — № 6. — С.118-129.
9. Мещеряков Б.Г., Зинченко В.П. Большой психологический словарь. М., «Олма-Пресс», 2005. –С. 580.
10. Мотовилин О.Г. Развитие представлений о собственном теле у детей в условиях семьи и интерната: диссертация … кандидата психологических наук : 19.00.04. — Москва, 2001. — 188 с.
11. Николаева В.В., Арина Г.А. Клинико-психологические проблемы психологии телесности // Психологический журнал. 2003. № 1. Т. 24. С. 119-126.
12. Николаева В.В. Влияние хронической болезни на психику. М.,1987
13. Платонов К.К. Социально-психологический аспект проблемы личности в истории советской психологии // Социальная психология личности. М., 1969
14. Соколова Е.Т., Николаева В.В. Особенности личности при пограничных расстройствах и соматических заболеваниях [Учеб. пособие]. — М. SvR-Аргус 1995. — 359 с.
15. Тхостов А.Ш., Степанович Д.А. Влияние кризисной жизненной ситуации на структуру самооценки // Вопросы психологии. — 1987. — № 2. — С.128-134.
16. Фельдштейн Д.И. Психология развития человека как личности: избранные труды: В 2 т. — М. : Моск. психол.-соц. ин-т ; Воронеж : МОДЭК, 2005 — .Т. 2. — 454 с.
17. Цветков А.В. Образ Я: структура, функции, развитие. – М.: Издательство «Спорт и Культура – 2000»,2012. – 176с.
18. Эриксон Э. Детство и общество. — СПб.: ООО «Речь», 2000. — 416 с
19. D. Krech, R. Crutchfield and N. Livson. Elements of psychology. N. Y., 1969, pp.219-229.
© Зотова Р.А., Прокофьева Н.С., Цветков А.В., 2017.